«Едят рыбу сырую, ездят на собаках». Как Сибирь сгубила князей Долгоруковых — жуткие подробности их жизни в изгнании

Сейчас Березово — это просто тихий поселок на севере Югры. Но 300 лет назад по воле Петра I эти земли стали тюрьмой для многих знатных дворян. Одним из первых узников Березовского острога был светлейший князь Александр Меншиков. Ссылку в Сибирь он и старшая дочь Мария не пережили. А вот младшие дети, Александр и Александра, в 1731 году были помилованы Анной Иоанновной и вернулись ко двору с прежними титулами.

Та же Анна Иоанновна отправила в Березов новую семью узников — князей Долгоруковых. По иронии судьбы люди, которые внесли огромный вклад в падение Меншикова, вскоре последовали за ним. Как сложилась их судьба в изгнании — об этом материал 86.RU.

После ссылки Меншикова князь Алексей Григорьевич Долгоруков — обер-гофмейстер и член Верховного тайного совета — попытался идти его же путем. Меншиков, чтобы удержать власть, обручил старшую дочь Марию с юным Петром II. Когда невесту отправили вместе с отцом в Сибирь, Долгоруков поспешил заменить ее одной из своих дочерей. Выбор пал на 18-летнюю красавицу Екатерину. Фрейлина вообще-то питала страстную и взаимную любовь к графу Миллезимо из рода дель Каретто, но воле отца перечить не смела. А 14-летний император больше любил проводить время со своей 19-летней веселой тетей Елизаветой Петровной. Тем не менее осенью 1729 года Петра II и Екатерину Долгорукову обручили.

В то же время старший сын князя, Иван Алексеевич, обручился с «самой богатой невестой в России» Натальей Шереметевой. Злые языки говорили, что брак построен на расчете. История же показала, что это была настоящая всесильная любовь, но об этом позже.

Долгоруковы стали готовиться к двум свадьбам. Но планы рухнули резко, как карточный домик: в ночь с 18 на 19 января 1730 года, в день назначенной свадьбы, юный император скончался от оспы.

Без Петра II, к которому Долгоруковы втерлись в доверие, княжеская семья стала быстро терять влияние при дворе. Не помогло удержать власть и ложное завещание якобы от Петра, по которому вся власть после его кончины переходит к невесте Екатерине. Афера князей не прошла через Верховный тайный совет. Вельможи задумали отдать трон герцогине Курляндской Анне Иоанновне, желая сделать ее «декоративной» царицей.

Из этой затеи ничего не вышло: Анна, придя к власти, уничтожила Верховный тайный совет и начала править самостоятельно. И не простила Алексею Долгорукову того, что он был единственным членом Тайного совета, голосовавшим против ее восхождения на престол. Вскоре Долгоруковых обвинили в присвоении ценностей из казны, а затем — в государственной измене.

Сначала князей сослали в их пензенскую вотчину, но с половины пути вернули с предписанием ехать в Сибирь. Так Алексей Григорьевич отправился в Березов вместе с женой, четырьмя сыновьями, тремя дочерьми и женой сына Ивана Натальей, дочерью графа Шереметева. Последняя, несмотря ни на что, всё же стала супругой Ивана Долгорукова, хотя после того как молодой князь попал в опалу, влиятельные родственники отговаривали Наталью от брака как могли.

С собой князьям разрешили взять двух дворовых людей. Добираться до Березова Долгоруковым пришлось в тяжелейших условиях: то по воде на стругах, то на подводах. Целый месяц плыли ссыльные от Тобольска до Березова на грязном дырявом дощанике. Всего их путь длился полгода.

Долгоруковых везли под строгим конвоем, который относился к ним сурово и высокомерно. Стоит сказать, что, по некоторым данным, семья даже не знала, куда именно их везут. А когда увидели место своей будущей ссылки, которое уже освободил для них Меншиков, Наталья на эмоциях написала в личном дневнике:

«<…> Маленькой городок, который сидит на острову; кругом вода; жители в нем самой подлой народ, едят рыбу сырую, ездят на собаках, носят оленьи кожи: как с него сдерут, не разрезавши брюха, так и наденут, передние ноги вместо рукавов. Избы кедровые, окна ледяные вместо стекла. Зимы 10 месяцев или 8, морозы несносные, ничего не родится, ни хлеба, никакого фрукту, ниже капуста <…>».

Семью поселили в деревянном остроге, где незадолго до них содержался Меншиков. Привыкшим к роскоши Долгоруковым пришлось вести убогое существование, выносить голод, зимнюю стужу. Ежечасно они находились под надзором солдат, даже в церкви.

Помещений не хватало, поэтому супругам Ивану и Наталье отвели для жительства дровяной сарай, наспех снабженный двумя печками. Специальным указом Анны Иоанновны ссыльным запрещалось иметь бумагу и чернила, общаться с местными, выходить из острога — можно было только в церковь и только под конвоем.

В Березове Долгоруковым было тоскливо. Мужчины забавлялись охотой на уток, гусей и лебедей, которые плавали в пруду; женщины коротали время за рисованием, вышивкой церковных ликов.

Следить за ссыльными поручили майору Петрову, специально присланному из Тобольска, и березовскому воеводе Бобровскому. В отличие от строгих конвоиров, которые везли семью начиная с Уральских гор, Петров и Бобровский оказались людьми добродушными. Проникнувшись сочувствием к Долгоруковым, они в нарушение указа императрицы разрешили им принимать у себя гостей, гулять по городу и даже посещать местных чиновников. Бобровский и его жена присылали опальным князьям «разного харчу» и дарили им песцовые и другие меха.

Первой спустя всего несколько недель ссылки скончалась княгиня Прасковья Юрьевна, жена Алексея Долгорукова. В Сибирь она приехала уже совсем больной. Через 4 года ушел и сам князь, удрученный годами несчастий и суровостью сибирского климата. Дети похоронили их неподалеку от Рождественской церкви, по преданию, построенной Александром Меншиковым, поставив над могилами деревянную часовню. Она сгорела в 1764 году, поэтому со временем место захоронения и Меншикова, и Долгорукова было утеряно.

Дети князя после его смерти оставались в ссылке. Главным в семье теперь был Иван, но, как писали современники, был он человеком слабым и алчным, среди братьев и сестер авторитета не имел. Сокрушаясь о потерянных богатствах и титулах, Иван заливал горе спиртным. Не помогли и мольбы Натальи, которая сильно любила мужа, отказавшись ради брака с ним от своего высокого положения и благополучной жизни. Сама женщина провела ссылку в молитвах. Утешением для нее стали двое сыновей, родившихся в Березове.

Екатерина Долгорукова, бывшая невеста Петра ll, сблизилась в Березове с офицером Дмитрием Овцыным. В это же время тобольский подьячий Осип Тишин, часто приезжавший в те места, стал оказывать знаки внимания опальной княжне. Причем, по слухам, делал это весьма оскорбительно для нее. Узнав об этом, Овцын побил Тишина.

Подьячий затаил обиду и, как считают историки, стал автором рокового доноса на Долгоруковых в Санкт-Петербург. Найти повод было несложно: Иван любил дерзко отозваться об императрице Анне Иоанновне и ее фаворите Бироне. После доноса началось секретное расследование, в ходе которого стало известно и про мягкое отношение майора Петрова и воеводы Бобровского к ссыльным.

В наказание Ивана Долгорукова отделили от семьи и посадили в землянку, где очень скудно кормили. По ночам заплаканная жена тайно передавала ему еду через оконце.

В сентябре 1738 года в Березов прибыло судно. На него посадили князя Ивана Алексеевича, воеводу Бобровского, майора Петрова, поручика Овцына и некоторых других жителей. Их увезли в Тобольск, где подвергли допросам и жестоким пыткам.

Князя Ивана Алексеевича измучили до такой степени, что он впал в бред. С помутненным сознанием он и рассказал про поддельное завещание императора Петра II. Князя приговорили к смертной казни и колесовали в Новгороде вместе с его родными дядями, Сергеем Григорьевичем и Иваном Григорьевичем.

Братьев Долгорукова, Александра и Николая, били кнутом, урезали им языки, а потом сослали на каторжные работы. Сестер заключили по разным монастырям. В Березове осталась только несчастная жена Ивана Долгорукова Наталья с двумя малолетними сыновьями. О судьбе мужа она долго ничего не знала.

В начале декабря 1741 года (по новому стилю) на престол взошла Елизавета Петровна. Вскоре после этого она издала указ о помиловании оставшихся Долгоруковых. Княжон освободили от монашеских обетов, а братьев вернули из ссылки.

Наталья получила разрешение вернуться в Москву с двумя детьми, рожденными в изгнании. В 1758 году княгиня постриглась в монахини в киевском Флоровском монастыре под именем Нектария.