Скрытая безработица? Почему россияне не могут устроиться годами, когда полно вакансий

Российский рынок труда в зазеркалье: вакансии вроде бы есть, безработица рекордно низкая, а людей, которые ищут работу больше года, стало в полтора раза больше. Производству нужны рабочие, строительству — прорабы, торговле — продавцы, логистике — водители и сотрудники складов. При этом Росстат фиксирует безработицу на уровне всего 2,3% (исторически низкий для российской экономики показатель). И одновременно растет число тех, кто не может оперативно найти работу. В июле 2026 года доля безработных, находившихся в поиске работы 12 месяцев и более, достигла 13,3%. Год назад было 9,7%. То есть показатель вырос примерно в полтора раза. Средняя продолжительность поиска составила 5,1 месяца: у мужчин — 4,4 месяца, у женщин — 5,6 месяца. Сами предприятия ищут работников. Соискатели отправляют резюме на позиции менеджеров, аналитиков, маркетологов и офисных сотрудников. В результате две стороны «зазеркалья» сосуществуют одновременно. Вот и получается странный рынок труда, на котором не хватает кадров, а конкретному человеку не хватает работы. Почему человек ищет работу не месяц, а год «На рынке сохраняется важный парадокс: число вакансий — около 1,85 млн — превышает число безработных — около 1,7 млн. Дефицит кадров ощущается на производстве, в строительстве и рабочих профессиях, а конкуренция усиливается прежде всего за офисные позиции», — говорит MSK1.RU экономист Виктор Мангазеев. «В этих условиях рост длительной безработицы — это не столько про отсутствие вакансий как таковое, сколько про структурный разрыв между тем, кого ищут работодатели, и тем, что могут предложить соискатели», — говорит эксперт. Специалисты сравнивают это с ситуацией, когда в одном конце города стоит очередь за хлебом, а в другом — склад, забитый хлебом, но между ними нет дороги. «Парадокс ситуации на рынке труда в том, что соискатели не могут найти „хорошую“ работу, а компании — компетентных сотрудников. Этот разрыв ощущался и раньше, но сейчас он усилился из-за инфляционного давления, в том числе на бизнес, завышенных ожиданий и общей информационной повестки, которая усиливает тревожность», — рассказывает Ксения Желнина, HR-директор компании Mr.Food. Вакансии исчезают не обязательно вместе с увольнениями Мангазеев обращает внимание на давление, которое испытывает малый и средний бизнес: «Именно МСБ традиционно создает значительную часть новых рабочих мест, и именно он сейчас испытывает наибольшее давление. Высокая стоимость заемного финансирования может сдерживать инвестиционные планы и расширение штата, особенно у компаний, зависящих от кредитов». Если бизнес не уверен, что сможет продать больше продукции или услуг, он не станет брать кредит ради нового цеха. Если новый цех не строится, не появляются и десятки новых рабочих мест. Если компания не уверена в спросе, она скорее заставит существующую команду работать эффективнее, чем начнет активно расширять штат. Мангазеев говорит, что часть предприятий формально сохраняет сотрудников, но фактически работает в режиме неполной рабочей недели, административных отпусков, сокращения часов. «Люди формально числятся работающими, но фактически ищут дополнительный или новый источник дохода, что увеличивает конкуренцию среди соискателей», — размышляет эксперт. Офисному работнику становится тесно Анатолий Баранов, член Центрального совета независимого профсоюза «Новый Труд», обращает внимание на дискриминационные риски при найме: «Не останется без дела 45-летняя с высокой квалификацией. А женщина в 25 лет через два месяца после замужества вряд ли легко трудоустроится: работодатель понимает, что она уйдет в декрет на три года, и что ему за радость?» Еще один фактор, который может раздувать разрыв между ощущением кадрового голода и реальной ситуацией, — качество вакансий. Баранов говорит, что большая часть объявлений с предложениями высокооплачиваемой работы — фейки. «Если анализировать сами объявления, везде только требуются. А если посмотреть, сколько людей реально востребовано, картина выходит куда менее оптимистичная, — рассказывает Баранов. — Надо смотреть, кого и зачем ищут на должность. Скажем, квалифицированные сварщики или токари нужны везде, и то часто совсем не на тех „шоколадных“ условиях, что были в объявлении. А молодые люди без определенной профессии требуются куда меньше». Мангазеев приводит данные Всероссийского НИИ труда, согласно которым 25,6% соискателей трудоустраиваются за один-три месяца, а дольше всех работу ищут молодежь и люди предпенсионного возраста. «Именно для них адресные программы поддержки приобретают особое значение», — говорит экономист. Екатерина Агаева, генеральный директор сервиса по поиску работы и подбору персонала GdeRabota.ru, делится с MSK1.RU результатами своего опроса. «На вопрос „Как долго вы ищете работу?“ 38,6% участников ответили, что меньше месяца, еще 29,7% — от одного до трех месяцев. Таким образом, почти 70% опрошенных находятся в поиске не более трех месяцев. То есть статистика Росстата отражает долю людей с длительным периодом поиска, а результаты опроса GdeRabota.ru — текущую продолжительность поиска среди активных соискателей». Получается, одновременно существуют две России. Первая — человек отправил резюме неделю назад и уже ходит на собеседования. Вторая — человек отправляет резюме месяц за месяцем, меняет формулировки, снижает ожидания и всё равно не получает предложения. Только ждет, проедает накопления и тихо ругает власть и бизнес…